Новости

Бренд „Путин“ сегодня в мире сильнее, чем бренд „Россия“

12 Декабря 2017

Накануне президентских выборов вышла книга «Путин. Наши ценности». В ней политолог Алексей Чадаев подводит итоги последних 10 лет российской политики в мире и внутри страны. В интервью «URA.RU» автор книги рассказал, почему нам близки имперские ценности, как Кадыров стал вице-президентом по исламу, а бренд «Путин» оказался сильнее, чем бренд «Россия».

— Ваша книга выходит фактически за три месяца до президентской кампании, с названием «Путин. Наши ценности». Это ведь не случайное совпадение?

— Разумеется, тот факт, что предстоят выборы, нельзя было не учитывать. Но прямой предвыборной задачи у этой книги нет. Она скорее подводит итог определенного периода, дает осмысление пройденного пути.

— Для кого написана эта книга? Кому вы рассказываете про Путина и наши ценности?

— Разговор о ценностях уместен там и тогда, где есть конфликт. И важно разобраться в природе этого конфликта: это борьба интересов или это борьба ценностей. Если мы, будучи в конфликте, исходим из своих интересов, то это пространство торговли. То есть компромиссов, уступок, переговоров — того, чем можно поступиться. Ценностями поступиться нельзя. И поскольку мы в ряде вопросов, в первую очередь, по Крыму, конечно, ведем себя именно так, Запад не понимает, почему. Тут важно разделять, что является предметом переговоров, а что нет. И это — больше для западной аудитории.

Еще один адресат этой книги — российские элиты, которые привыкли к ситуации, в которой у нас с Западом особых проблем не было. Была какая-то такая риторическая пикировка, но это не мешало туда ездить, хранить там капиталы, обучать детей, покупать недвижимость. Сегодня сам этот уклад жизни оказался под ударом, как мы видим это по случаю с Керимовым и по многим другим признакам. Нашим элитам фактически прямым текстом говорят: ну, уберите уже вашего Путина — и тогда можете больше не беспокоиться за свои виллы на Лазурке.

Еще я писал эту книгу для «путинского большинства», к которому отношу себя и сам. Потому что мы многие вещи делаем интуитивно, рефлекторно, не понимая. И ключевой парадокс состоит в том, что, когда принимались решения по Крыму, было понятно, что это означает проблемы с Западом, санкции, торможение экономики, ухудшение уровня жизни и гигантские затраты бюджета. Все это ложилось на плечи налогоплательщиков, то есть на простых людей. И несмотря на это весной 14-го года рейтинги Путина достигли исторического максимума.

— Так какие у нас сегодня ценности, то, что не является предметом торга и переговоров?

— Наш ценностный набор наиболее характерен для имперской России XIX века, чем для России советской или России демократической. Ну, я имею в виду не официальную пропагандистскую триаду «православие — самодержавие — народность». Я говорю о реальном содержании имперской политики. Это органическое недоверие к революциям и традиционализм и в то же время вера в западничество и в модернизацию через вестернизацию. Отсюда желание импортировать технологии, но не импортировать политические новшества.

Мы также выступаем за мир. Потому что Россия при всем своем брутальном милитаристском облике, конечно, производит мир и заинтересована в мире. Все понимают, что любая более или менее серьезная война — для нас как для страны смертельная угроза. Еще одна ценность — благосостояние. Потому что у нас очень мало аскетов и стоиков, которые стремятся к познанию Дао. Большинство людей хочет машину, квартиру и банковский счет. В этом вопросе народ и партия едины. Конечно, мы фетишизируем экономический рост, в поисках своей модели изобилия. Но при этом важная ценность для нас, как ни парадоксально, вера.То есть мы, будучи, в общем, не очень религиозной страной, оказались при этом чуть ли не главными защитниками религиозных ценностей в мире, и христианских, и даже исламских.У меня есть целая глава «Россия и ислам» об этом.

И одна из самых важных для нас ценностей — это ответственность. В нашем конфликте с Западом мы все время апеллируем к ней. Когда они выступают с идеологической позиции, что нужно свергать тирана и устанавливать свободы на Украине, в Грузии, Сирии и где угодно, мы все время задаем вопрос: а кто отвечает за те сотни и тысячи трупов, которые неизбежно получатся на пути к новому миру? Это тот урок, который мы, Россия, выучили нашими революциями и перестройками.

— В книге вы пишете, что Россия не идет на поводу у Запада и не занимается апгрейдом ценностей под давлением сексуальных меньшинств или мигрантов. Это хорошо или плохо?

— Апгрейд предполагает, что есть некая новая версия, более эффективно и качественно работающая по сравнению с предыдущей. Но то, что Западом подается в качестве новой версии — это нечто принципиально другое. Это мутация европейских ценностей. И мы сегодня в противостоянии с Западом настаиваем на той версии европейских ценностей, которые были общепринятыми до сравнительно недавнего времени, скажем, до начала 70-х годов XX века.

То, с чем сегодня выступает Запад — это ценности, начавшие доминировать после «красного мая» 68-го года: например, то, что права человека важнее, чем государственный суверенитет. Отсюда логика: если какое-то государство с точки зрения кого-то, нарушает права человека, тогда цивилизованный мир обязан вмешиваться, игнорируя даже международное право. Мы, естественно, против этого. И есть еще набор аналогичных позиций, по которым Запад изменил свою точку зрения. Среди них — отношение к свободе слова и к пропаганде.

— В чем тут конфликт между Россией и Западом?

— Запад парадоксальным образом удивительно быстро слил свою такую фундаментальную ценность, как свобода слова. Он принес ее в жертву политической целесообразности. Это очень заметно по событиям вокруг Russia Today, вокруг WikiLeaks, по событиям вокруг этого наивного юноши из АНБ Эдварда Сноудена. Тут мы с удивлением-узнаванием обнаружили в устах западных политиков классическую андроповскую риторику. Специфика момента в том, что теперь мы в той роли, в которой всю жизнь видели Запад.

И в Германии, и в Британии, и во Франции, не говоря о Штатах, системные политические силы занимаются тем, что ищут русских шпионов друг у друга под кроватью. Это ровно те занятия, над которыми десятилетиями подтрунивали наши либералы, когда критиковали Кремль и нашу провластную пропаганду за её шпиономанию.

Подробности: URA.Ru